Вниз по лесенке позвольте пройти знаком

Эдмон Ростан. Сирано де Бержерак

Вскоре у марсельцев появились [] легкие лесенки и просто веревки. .. Ковш подал знак рукой команде — разойтись. . из положения подвысь срывался вниз, пулеметчики переставали махать руками и схватывались мизинцами. . человечность и старались изо всех сил, чтобы пройти лучше прежнего. Узнайте же, курносый вы простак, Что нос большой есть знак Ума, любезности и смелости Тон любопытный и несмелый: "Позвольте вас спросить, что это за предмет По стене вьется плющ; балкон обвивает жасмин, свисающий вниз. Сирано (не давая ему пройти, берет его за пуговицу). Только нам лесенку не вниз, а вверх протянуть бы. .. а оттуда как-нибудь пройти в Аджи-Мушкай и любыми путями установить связь с Пахомовым. . узнает с первого же взгляда этот сказочный лучистый знак ребячьего счастья!.

Нет, нет, пожалуйте ответ! Не вижу Сирано; однако уж не рано. Что б это значило? Ну что еще такое? Не все ль ему равно? Он не оставит толстяка в покое. Какие могут быть дела у этой бочки, Что будет здесь сейчас на сцене плесть веночки, С поэтом Сирано? Так неизвестно сам, Что к Монфлери поэт питает отвращенье И объявил ему он запрещенье На сцену выходить?

Линьер допивая четвертый стакан. Его словам Актер повиноваться не намерен И выступит. Кюижи приблизившись со своей компанией. Будь уверен, Что с ним не сделает поэт твой. Пришел смотреть я на. Преинтересный малый, Головорез, отчаянный храбрец Он служит в гвардии. Да, наконец, указывая на господина, который, очевидно, кого-то ищет Вот друг его Ле Бре.

Он все сказать вам. Вы ищете, конечно, Сирано? Я удивлен его отсутствием Оно, Признаюсь вам, слегка меня тревожит. Вот презабавное, не правда ль, существо Де Бержерак, давнишний ваш приятель! Ле Бре с чувством. Я не встречал людей прекраснее. И ум его, как меч его, остер. Зато его костюм затейлив чрезвычайно, И весь он выглядит совсем необычайно! Причудливо одет, Как фейерверк блестящ и остроумен, Забавен, эксцентричен, шумен; На шляпе ухарской его - тройной султан, И о шести полах его цветной кафтан; Плащ сзади поднялся, поддерживаем шпагой, Как петушиный хвост, с небрежною отвагой, А белоснежный воротник Как можно туже накрахмален.

Не только он велик, Он прямо ненормален!. Натура Сирано недаром так горда, И нос с гасконской гордостью он носит; Но каждый, увидав тот нос, невольно спросит: Его он не снимает. Ле Бре покачивая головой. Но если этот нос посмеет кто заметить, То Сирано спешит по-своему ответить. Его бесстрашный меч - Одна из половин ужасных ножниц Парки. Первый маркиз пожимая плечами. Сравненья ваши очень ярки.

Но он не явится. Пари, Что уж несдобровать сегодня Монфлери. Отлично, но на что же? Цыпленка ставлю я под соусом Рагно, Что он придет!

Роксана появляется в своей ложе. В зале гул восторга. Она садится впереди, дуэнья ее сзади. Кристиан расплачивается с буфетчицей и не видит Роксаны. Ах, как она прелестна!

Как персик бархатный с улыбкой земляники! Уста - пунцовые, как лепестки гвоздики. И так свежа она - увы! Кристиан поднимает голову и, заметив Роксану, хватает Линъера за руку. Линьер глядя на Роксану. Так вот кто ваше чудо?. Мадлена де Робен, по прозвищу Роксана. Как все причудницы, изящна и умна Свободна, сирота; кузина Сирано, О ком сейчас говорено. В эту минуту очень элегентный вельможа, с голубой лентой через плечо, входит в ложу н стоя беседует с Роксаной. Кто в ложу к ней зашел?

Линьер заметно пьянея, подмигивает. Влюбленный нежно, Но, впрочем, безнадежно. Удобным мужем будет несомненно. Она противится, но здесь каприз один Де Гиша - и конец. На это Я сочинил недавно два куплета. Он этой песенки мне, верно, не простит; В ней умысел его для всех раскрыт. Пошатываясь, встает со стаканом в руке и хочет петь. Не трудитесь, Я ухожу. На что вам этот гусь?. Указывая ему глазами на Роксану. Она глядит на вас!

Кристиан взглянув на ложу. Группа воришек, увидя, что он стоит с открытым ртом, в оцепенении, приближается к. Вот я так ухожу! Ле Бре обойдя зал, возвращается к Рагно; с удовлетворением. Здесь нет его наверно. Рагно с сомнением в голосе. Видимо, он не читал афиш. Первый маркиз увидев де Гиша, который, выйдя из ложи Роксаны, проходит по партеру, окруженный заискивающими дворянами; в числе их находится и де Вальвер.

Как окружен де Гиш! Но умный и холодный. И потому Ему удастся все Уж как тебе угодно, А мой совет - пойдем, поклонимся. Направляется к де Гишу. Какого цвета - Скажите, граф? Нет, это цвет "целуй меня, Лизетта". Нет, истина от вас обоих далека: Цвет, по правде, подходящий, Граф, для минуты настоящей. Благодаря заслугам вашим, граф, И вашей храбрости блестящей Не поздоровится испанцам! Нас, верно, заждались актрисы. Направляется в сопровождении всех маркизов и дворян за сцену, затем оборачивается и зовет.

Кристиан прислушивавшийся к ним, вздрагивает при этом имени. Ему в лицо я брошу Опускает руку в карман и хватает за руку вора, который собирается его обчистить. Кристиан не выпуская. Вор с жалобной улыбкой. Нашли же только руку. Переменив тон, быстро и тихо. Я говорю не в шутку. Линьер, с которым вы расстались на минутку Кристиан продолжая держать руку вора.

Я уверяю вас, Он свой последний доживает час. Какой-то песенкой затронул он вельможу, - Сегодня вечером его убийцы ждут: Я не напрасно вас тревожу: Меня молчать обязывает честь. Вор с большим достоинством. Не изменю профессиональной чести. Но где же ждут его? В каком же месте? У Нельской башни, на его пути. Кристиан наконец выпуская. Но где его найти? Но как я буду Искать его по разным кабакам? Я их не знаю. Не очень много их; его найдете. Поглядев с нежностью на Роксану.

Поглядев с бешенством на Валъвера. Но должен я спасти Линьера! Де Гиш, Вальвер, маркизы, все дворяне удалились за занавес, чтобы занять места на скамьях, поставленных на сцене. На галереях и в ложах ни одного свободного места. Горожанин парик которого улетает, выуженный пажом с верхней галереи при помощи веревочки с крючком. Горожанин грозя кулаком, в бешенстве. Голоса из публикиХа-ха-ха-ха-ха-ха!. Крики и хохот, постепенно ослабевая, смолкают. Один из зрителей говорит ему что-то на ухо.

Я только что узнал. На что это похоже? Изволь тут хорошо вести себя теперь! Все смолкают в ожидании. Первый маркиз просовывая со сцены голову в щель занавеса. Ему передают через головы, из рук в руки, стул.

Mapкиз берет его и исчезает, послав предварительно несколько поцелуев в ложи. Опять стучат три раза. Маркизы сидят по краям сцены в небрежных позах. Задняя декорация - в нежно-голубых, как полагается в пасторали, тонах. Четыре небольшие хрустальные люстры освещают сцену. Скрипки играют нежную мелодию. Ле Бре тихо, к Рагно. Монфлери - в начале? Однако Сирано нет в зале. Под звуки дулейки на сцене появляется Монфлери, толстый, как бочка, в пастушеском наряде и в шляпе с розами, надвинутой на ухо.

Он играет на волынке, украшенной лентами. Монфлери раскланявшись, начинает роль Федона. Разве я не запретил тебе На месяц выходить на сцену? А разве не было тебе запрещено Играть на месяц? Теперь я срок удвою.

Два месяца играть не будешь, шут пустой! Немедленно с подмостков прочь! Вся публика в негодовании. Иль хочется тебе, пустейший из шутов, Изведать трость мою? Ну что же, я готов! Над головами стоящих в партере появляется рука с высоко занесенной тростью. Монфлери все более и более слабым голосом. Внезапно появляется Сирано, вскакивает на стул, скрестив руки; ухарски заломленная шляпа, торчащие усы, грозный нос. Осмелься - и тогда Узнаешь, как приятно быть побитым. Что там маркизы говорят? Уж не помять ли мне изящный их наряд?

Они меня еще не видели сердитым. Пусть он уходит вон, - Не то и без ушей остаться может. Сейчас на сцене я буфет изображу засучивает рукава И эту колбасу на части раскрошу. Монфлери пытаясь спасти свое достоинство.

Но нападение такое неприлично! Здесь Талия в моем лице оскорблена. Сирано очень вежливым тоном. Если бы пленительная муза, - С которой нет у вас, поверьте мне, союза, - Имела честь вас знать, наверное, она, Увидев корпус ваш, под стать пузатым урнам, В вас запустила бы немедленно котурном. Сирано тем, кто кричит возле.

Прошу вас, к нам имейте снисхожденье; Ведь если сам я выйду из терпенья, То меч мой выйдет из ножон! Толпа наступая на Сирано и ропща. Голос в глубине, поет. Не будет, Сирано, По вашему капризу.

Поверьте, все равно Сыграют нам "Клоризу". Но разве вы Самсон? Да, и прошу у вас, Не одолжите ли мне вашу челюсть? Дама в ложе, к. Ах, милая, да это просто прелесть! Такое в первый раз я вижу на веку! Ну, пьеса началась достаточно тревожно. Партер придя в неистовство. Вам шуметь я запрещаю: Достойно храбрость вашу оценя, Я вызов ко всему партеру обращаю.

Все имена я запишу. Место здесь свободно, А шпага верная остра. Я буду выдавать в порядке номера. Ну, кто же именем своим откроет лист?

Первый дуэлист На славу будет мною встречен. Кто ею уж отмечен? Пусть руку смелую скорей поднимет тот!. Однако что-то в вас не вижу я отваги! Иль так смущает вас вид обнаженной шпаги?. Оборачиваясь к сцене, где Монфлери ждет в тоске, чем это кончится. Итак, угодно мне, чтобы в театре этом Мне больше не встречался этот флюс; Не то его, божусь берется за шпагуЯ проколю своим ланцетом! Сирано слезает со стула и удобно усаживается на нем посреди обступивших его зрителей.

Ну, слушай же, ты, полная луна; Вот мысль моя, - тебе понравится она: Немедленно хочу я исполненья. Не искушай моей природной доброты. Три раза хлопну я в ладоши, - понял ты? Сирано хлопая в ладоши. Позвольте мне сперва Сказать Я думаю, что будет мне пристойно Я, право, так смущен, я не решаюсь Монфлери исчезает, словно в люк. Взрывы хохота, свистки, крики. Сирано развалясь на своем стуле и скрестив ноги. Сударыни, и вы все, господа Жодле выступая вперед, гнусавым голосом.

Эй вы, баранье стадо! Ну, довольно вам кричать! Наш трагик, чье брюшко пришлось вам не по вкусу, Внезапно захворал. Мы не прощаем трусу! Он должен был уйти. Пусть он придет опять! Сын горожанина к Сирано. Но, сударь, объясните Причины вашего поступка, наконец: Сирано продолжая сидеть на стуле, любезно. О юный мой птенец, Я вас и не заметил, извините! Причины тут есть две, и каждая из них Достаточно важна: Но это мой секрет!

Старый горожанин стоя позади Сирано. Пастораль такую Вы отняли у нас! Нет, нет, я протестую! Сирано поворачиваясь к нему вместе со стулом, почтительно.

Не стоит ни гроша почтенный ваш Баро, Все то, что пишет он, нелепо и старо, И я его прервал без всяких угрызений. Сирано поворачиваясь вместе со стулом к ложам, любезно. Прошу вас об одном, прелестные особы: Своею красотой Дарите нам мечты, спасайте нас от злобы; Сверкайте ярче звезд ночных, Цветите ярче роз душистых, Будите вдохновение в артистах, Внушайте нам стихи, - но не судите их! Но ведь придется нам вернуть входную плату!. Сирано поворачивая к нему стул. Один лишь вы сказали дело мне: Вы правы, о Бельроз.

На Мельпомены плащ я наложу заплату, Предохранив его от нежеланных дыр. Вот вам мой кошелек, ловите! Бросает кошелек на сцену. Все зрители в изумлении.

Жодле подхватывая кошелек и взвешивая его в руке. Этою ценою "Клоризу" каждый день срывайте вы у нас, Публика свистит. Хотя бы вас со мною Освистывали вместе каждый. Мы просим публику очистить залу. Сирано смотрит вокруг себя с довольным видом. Но вскоре толпа задерживается, услышав следующий диалог. Дамы в ложах, уже поднявшиеся с мест и цадевшие плащи, останавливаются, чтобы послушать, и снова присаживаются.

Ле Бре к Сирано. Но ты с ума сошел! Докучный подойдя к Сирано. Нет, даром никогда Не обойтись подобному скандалу. Подумайте, ведь этот Монфлери, Что там ни говори, Вхож к герцогу Кандалю!

Ну так что же? Я дам вам искренний совет: Да кто ваш покровитель? Два раза "нет" сказал я, - не хотите ль Услышать в третий раз? Благодарю за честь И вам еще раз заявляю: Нет покровителя, его я не желаю.

Кладет руку на эфес шпаги. Но покровительница - есть! Но вам грозит немедленно изгнанье! Герцог в состоянье Упрятать вас куда на ум придет. Поплатится жестоко тот, Кто в нем посмеет вызвать раздраженье; Длинна рука его Надеюсь, не длинней Моей руки, когда у ней указывая на свою шпагу Вот это продолженье! Не думаете ж вы Немедленно извольте Вы пятки повернуть. Скажу вам не тая: Мне надоели эти разговоры. Или нет, - еще один вопрос! Что вы так пристально глядите на мой нос?

Сирано наступая на. Что в нем страшного?. Но вы ошиблись, право Что, не на месте он прирос? Иль покривился влево или вправо? Я вовсе не хотел Быть может, вам собой Напомнил он о хоботе слоновом? Он кажется вам, может быть, трубой Или совиным клювом? Словом, Что в нем смешного? Я вовсе и глядеть не думал на. Скажите, что в нем худо! Значит, вам противен он? Или вам его противен цвет? Вы против этой формы? Может быть, вы недовольны тем, Что по размерам вышел он из нормы?.

Докучный заикаясь от страха. Обвинить меня в подобном недостатке! Мой носик - маленький? У вас мозги, должно быть, не в порядке. Подобной дерзости еще я не слыхал.

Нет, я не буду скромен И нос мой не "велик", о нет, мой нос "огромен"! Узнайте же, курносый вы простак, Что нос большой есть знак Ума, любезности и смелости беспечной, И храбрости, и доброты сердечной, Ну, словом, качеств всех, которых нет у вас, Как убедиться в том придется вам. Дает ему пощечину и выталкивает пинком ноги. И вот предупреждена Для всех, кто вздумает пускаться в рассужденья О том, каков мой нос, и мал он иль велик.

А если дворянин окажется шутник, То с ним я обойдусь не так, как с тем бродягой; Не в спину кулаком, а прямо в сердце шпагой - Так я им отвечать привык! В конце концов, мне этот забияка Порядком надоел. Никто ему не отвечал, однако? А вот сейчас доволен будет. Ему такую отпущу остроту, Что потеряет он шутить охоту. Подходит к Сирано, внимательно наблюдающему за ними, и принимает вызывающую позу. Как видите, я это перенес.

Я откровенно вам скажу: Вы не были красноречивы. Нет, не шутя, я нахожу, Что лучше пошутить могли. Все время изменяя тон, Могли не пощадить вы носа. Могли сейчас со всех сторон Коснуться этого вопроса. Так, например, задорный тон: Тон дружеский, и с легким сожаленьем: Хотите, закажу я вам большую чашу? Что я - и не мыс, а полуостров целый!

Чтоб не нарушить их излюбленных привычек, Вы приготовили насест удобный им". Он не боится света?. Чтоб он не потерял пленительного цвета От солнца жаркого весны, Вы зонтичек ему бы заказать должны". Всегда поклонник моды, Я вижу, изобрел ты вешалку для шляп? Удобно, нету слов, и класть не надо в шкап! Чтоб простудить тебя всего, Не хватит ветра одного: Нужны тут, грозны и сердиты, Вихрь, буря, ураган, циклон! Когда для обозренья Открыт бывает он? К чему шутить со мной? Отлично знаю я, что нос ваш накладной".

А вот вам тон умильный: Да это нешто нос? С чего ж бы это так он перерос? Не видишь, что ль, разиня, Что это репа, а не то так дыня? Хотите разыграть ваш нос вы в лотерею? Кто выиграет, тот, По правде, выигрыш большой себе возьмет! Нарушил этот нос - кто отрицать посмеет? Сам от измены этой он краснеет!. Вы не успели б рта раскрыть, Как замолчали б моментально. Сам шуткам над собой всегда я господин; Но если вздумает другой шутить нахально, Я замолчать его заставлю в миг один! Какой-то дворянин Из подозрительных Так говорит со мной!

Так вот мой недостаток? Без лент, без бантиков Самолеты уходили на задания, и все мы, оставшиеся на аэродроме, с большой тревогой ждали их возвращения. Больно было, когда кто-нибудь не возвращался. Однажды, уйдя на боевое задание Толя Бегельдинов не вернулся.

Был сильный бой, и летчики, летавшие с ним, доложили, что Бегельдинов погиб. Прошло немало времени с того дня, и вот однажды в полку появился Толя. Раненый, измученный, грязный, похудевший. Долго он пробирался вместе со стрелком через линию фронта, но стрелок Яковенко погиб, а Толя перенес все невзгоды и добрался до своего полка. А дрался он так, что не жалел себя, и на его счету, на счету штурмовика, был не один сбитый фашистский самолет.

О том, как он дрался, можно судить по его наградам, а их у него. Я очень хочу знать, чем сейчас занимается дважды Герой Советского Союза мой однополчанин Талгат Якубекович Бегельдинов. Мне это очень дорого. Не один раз я снаряжала его самолет к боевому взлету.

Может быть, он откликнется на мое письмо, а может быть, еще кто-нибудь найдется. Ведь мы все вместе переживали такие трудности войны и никто никогда не заикнулся, что трудно. Знали — это необходимо.

Где Вы, откликнитесь, наш начальник штаба Евгений Сергеевич Иванов! Такой добрый, милый человек. Как нам было страшно первое время, когда нас бомбили, а он, обладая исключительной выдержкой и благородством души, спокойно с нами разговаривал во время бомбежки, как будто на занятиях в каком-нибудь кружке. Говорил он, как нужно вести себя во время бомбежки, определять, где упадет бомба, следить за направлением ветра.

В общем, делал все, чтобы вселить бодрость духа в наши молодые сердца. Давал нам, девушкам, правильные наставления. Я их очень хорошо помню и сердечно благодарна за. Ведь мы все были молодыми, впервые оторвались от родителей, и, конечно, нам необходима была отеческая опека. Мне бы очень хотелось услышать голоса таких далеких и все же родных людей.

Тогда меня звали просто Машей. Сейчас у меня семья, двое сыновей. Как я не хочу, чтобы они увидели ужасы войны. Моя мама в Великую Отечественную войну проводила защищать Родину всех: Двое не вернулись, а сама мама умерла во время войны. Она умирала, проклиная войну Если бы знала ты, как часто я вспоминаю те годы, наши полевые аэродромы, боевых друзей, которых давно нет в живых! Говорят, что время залечивает раны: Нет, мы все помним, мы не забыли кровь и слезы. Это письмо еще в те годы вызвало у меня желание написать о годах Великой Отечественной войны, о своих друзьях-однополчанах.

Я не претендую на обобщения, на анализ операций, в которых принимал участие. Просто хочется поделиться воспоминаниями, чтобы все знали о людях нашего штурмового авиационного полка. Помнишь, Маша, слова замечательной песни? В небесах мы летали одних, Мы теряли друзей боевых.

Ну, а тем, кому выпало жить, Надо помнить о них и дружить. Я специально заострил внимание читателя на девушках, работницах авиации по двум причинам: Важным событием ознаменовался он и в моей фронтовой биографии: Продвинулся я к тому времени и по службе — от командира звена, замкомандира эскадрильи до командира эскадрильи и был уже в звании капитана.

Чарльз Диккенс. Железнодорожный сторож | Чудеса и Приключения

Назначение комэском — такое доверие командования было, как я уверен, не случайно. Я заслужил его, доказав свои способности в боях, в схватках с врагом, штурмовках — в общем, в выполнении сложнейших боевых заданий командования в качестве персонального летчика-штурмовика, командира и обязательно ведущего эскадрильи почти во всех операциях, проведенных за этот год.

Здесь же, в летной книжке, краткие записи в трех-четырех словах фиксирующие суть выполненных заданий и результат. Вот одна из них: Выполняя задание по разведке группа Т. Бегельдинова обнаружила в районе Шевченково, на станции, эшелон с техникой и боеприпасами. Это дало возможность вылетевшим следом звеньям штурмовиков добивать, громить станцию беспрепятственно.

План фашистского командования развернуть из этого района контрнаступление был сорван. О величине ответственности, возложенной на плечи вновь назначенного двадцатилетнего паренька, можно судить по объему работы. Это — норма, но в первой эскадрильи было и до восемнадцати-двадцати машин, по численности же личного состава эскадрилья приравнивается к пехотному батальону. С новым назначением в моей жизни изменилось. Если раньше, получив самолет, определив свое место в звене, в общем строю я нес ответственность перед командиром только за него, за умение использовать боевую машину, мощность ее мотора и вооружение, за выполнение заданий в одиночном полете, звеном и, конечно, еще я нес ответственность за себя.

Это входило в каждое порученное мне боевое задание. При этом так и говорилось — сделай то-то, то-то, при этом сохрани машину от огня зенитчиков, от атак вражеских истребителей и точно по команде, в заданное время, кстати, нередко ограниченное запасом горючего, вернуться на аэродром.

Не очень усложнялись задачи у меня — командира звена: Летчиков знаю — изучил как самого себя, потому и управляю звеном как будто своими двумя руками. Главное — слаженность в действиях экипажей. А она была, я старался постоянно добиваться.

Сонник подниматься по лестнице

С эскадрильей все сложнее. Хотя я и до этого командовал ею, был замкомэска, вначале, после получения назначения было нелегко. Прежде всего эскадрилья это уже большой сложный организм, боевая машина, предназначенная для боя, уничтожения противника на земле, при необходимости — и в воздухе. В ней, как я уже сказал, три-четыре звена, до восемнадцати-двадцати машин, в каждой, за ручками управления — пальцы на пусковых гашетках, кнопках — человек-летчик, успевший, в основном, пройти теперь уже солидную школу вождения штурмовика, боевую школу или зеленый новичок.

И вся ответственность за него, за его действия в воздухе, в бою и на земле, на мне, на его командире. Ответственность эта очень большая, я бы сказал, огромная, ведь мне доверена его жизнь! Она, жизнь человека, данная ему один раз навсегда, в моих руках, и, храня ее, ты, командир, не имеешь права на ошибку.

Ошибся в ходе боя в подготовке к нему, расплата чьей-то жизнью, а то и жизнями. Это в условиях, когда жизнь каждого, при каждом боевом вылете, висит буквально на волоске, и если ее удастся сохранить, то возвращается летчик из таких иной раз и часовых полетов, настолько вымотанным, обессиленным, что сам, самостоятельно не может выбраться из кабины.

Тяжесть этой ответственности я осознал и прочувствовал сполна. Это — дополнительные обязанности, головоломные задачи, причем на каждый день, на каждые сутки. Сведения о противнике, его силе, расположении, передвижениях необходимы командирам всех рангов наземных войск — от командующего фронтом, армии до командира батальона, роты, также и авиации.

Каждый вылет разведэскадрильи в полном составе, отдельными звеньями, парами, в одиночку на заоблачной высоте, на бреющем, скоростные полеты и с облетами: И все — с обязательным возвращением. И не медля, сейчас же, в штаб или на КП. Здесь тебя ждут командиры с фотоснимками, с результатами визуальных наблюдений и всем, что может, обязан доставить штурмовик-разведчик. Задания, как правило, давались сложные — летать чуть ли ни до километров в тыл врага.

Если задание на штурмовку, то обычно — большой группой — девять, двенадцать и до тридцати самолетов. К тому же трасса известна.

Разведка уже побывала, доложила. Известно и расположение противовоздушной обороны. А тут, в разведке все заново. Летят обычно парой или звеном, четыре истребителя — для прикрытия. Летят, а что там впереди, неизвестно. Для того и разведка, чтобы узнать, засечь глазами, запечатлеть в голове. Конечно, работает, фиксирует все что нужно и фотокамера, но глаз во многих случаях совершеннее, на него летчик-разведчик и полагается. К тому же запас пленки ограничен, так что и расходовать ее нужно со знанием дела, с расчетом.

Не продумал маршрут, не наметил объектов для фотографирования заранее, по картам, по данным пехотной и прочей разведки — растратишь пленку впустую, тогда запоминай все увиденное.

Боевая напряженная и опасная работа требовала ото всех жесткой дисциплины, неукоснительной исполнительности, особенно в полете, в бою, предельной наблюдательности в разведке, и вместе с тем, сообразительности, инициативности в деталях боя, в тактике. В рамках этих требований воспитывал я недавних новичков, того же Мишу Коптева, Махотина, Скурыдина, и многих. Были среди них и птенцы, только выпорхнувшие из училища, были и опытные инструкторы, но только что прибывшие на фронт.

Я, сам молодой командир, настойчиво и терпеливо совершенствовал их летную подготовку, учил напористости в схватках с врагом, воспитывал в них решительность, готовность к натиску.

Думаю, что не ошибусь, если разделю ее. Обычная цель разведать обстановку в прифронтовой полосе, не глубже десяти-пятнадцати километров. Обследовать прифронтовые населенные или пустые деревни, поселки. В них, как правило, укрываются техчасти, склады с горючим, боеприпасами, да и личный состав рот, батальона, а то и полка противника.

При этом разведчики должны зафиксировать все на фотопленку прикрепленными к фюзеляжу фотоаппаратами: Разведка боем, в пять-шесть, двенадцать самолетов. Полет этой группы обычно значительно продолжительней, задачи обширней и сложнее, так как в них входит и разведка боем. Это когда наряду с разведывательным поиском штурмовики, обнаруживая цель, штурмуют ее, наносят удары, уничтожают.

Однако, самая опасная и ответственная это разведка одной машиной — разведчиком. Такие разведочные полеты совершаются по тылам противника в глубину до стапятидесяти и двухсот километров. Воздушный разведчик-одиночка особенно опасен и потому никак не желателен для противника. Летая на больших высотах он сам практически, с земли не виден, выдает звук. Двигал ручкой подачи газа и мотор выл, ухал совершенно точно, как фашистский.

Этот фокус совершенно определенно вводил в заблуждение противника, в какой-то мере оберегал меня от огня зениток. Группой летать на задание. Особенно, если будут атаковать истребители противника. Во-вторых, меньше находимся над территорией противника. В одиночку, на разведку идешь, как правило, не зная, что тебя ждет: Записей делать не будешь, надо управлять самолетом и внимательно следить за землей. Над территорией же противника находишься от двадцати минут до часа. Приходится залетать на — километров в тыл.

Вроде, подумаешь 20 минут, а при скорости километров в час покрываешь расстояние километров. Летали с полной нагрузкой, поэтому цель выбирали самостоятельно. Рано отбомбишься, а вдруг впереди более нужная, более уязвимая цель. Побережешь на потом и пожалеешь, что не атаковал цель, оставшуюся позади, тут же, как назло, нет ничего подходящего. Пленку израсходовал, а тут попалось более значимое, которое надо было сфотографировать, а чем?

Поэтому при проработке задания особенно тщательно изучалась по карте местность, над которой предстоит лететь. Весь маршрут держишь в памяти: Потом уже, когда летишь к цели, все увиденное привязываешь в соответствии с проложенным маршрутом. При этом надо уметь отличать истинное от ложного. Немцы были неплохие мастера по созданию ложных целей, а истинные умели замаскировать хорошо.

Летчик-разведчик обязан хорошо знать наземное вооружение и боевую технику противника. Нельзя же путать танки с бронетранспортерами, бронетранспортеры с автомашинами, минометные позиции с артиллерийскими и так далее.

У него должны быть: Высота полета на разведку в зависимости от метеоусловий. В хорошую погоду она колебалась от до метров. Приходилось спускаться до и ниже. Все зависело от того, что надо разведать. Разведочные полеты продолжались, в них случалось разное. Именно так, с ревущим по-немецки мотором, летал я над станциями, над линией фронта отступавших немцев уже в Польше, в районе села Опатува.

Наземная разведка доставила сведения о том, что в районе села и особенно на железнодорожной станции концентрируются воинские части — живая сила и техника — верный признак готовящейся контратаки, а то и солидного контрудара для выправления линии фронта.

Он на этом маршруте всего. Солнце поднимается все выше, скоро меня догонит. В верхней части фото на скале видите маааленький синий квадратик? Это символическое обозначение скорого окончания маршрута. Вот я и добралась до него, только краник внизу не вошел в кадрик: И вот она вершина!

А на ней флаг педерастов. Не знаю - это у них мероприятие педерастическое какое-то было или отдельный представитель покорил гору Виды с вершины видите за моей спиной ледник и справа от него насыпь?

Я по ней сегодня еще пойду: А пока исполняю обязательный ритуал по увековечиванию этого незабываемого события: Вот в этом направлении по этим камням мне придется еще спускаться. Нужно выйти вооон к той тропинке: В общем, на гору можно подняться по феррате, как я, а можно просто по крутой тропинке, по которой я спускалась.

Об этом и говорит этот указатель: А возле станции народ развлекается на небольших островках снега: Я тоже слепила свою дьяволицу, но у меня какая-то зайчиха получилась Итак, у меня в запасе полдня.

На планах видела тропинку к островку между ледником Перс и ледником Мортерач. Там, где сидит этот человек, спуск к леднику очень крутой, его практически. Думаю, что, если я здесь спущусь к леднику, то в случае чего никогда не смогу выкарабкаться назад на эту насыпь. Поэтому прощаюсь с идеей перейти через ледник и решаю идти дальше по гребню насыпи. Сначала тропинка как бы нормальная, но потом она куда-то девается, остаются только следы козлов.

В какой-то момент насыпь и воображаемая мной тропинка кончаются и мне приходится спуститься к леднику. Но перейти здесь по леднику все равно не решаюсь, иду наугад в сторону ледника Мортерач.

Никому, естественно, не рекомендую - разобъетесь нахрен: Забыла, что болит колено. Где-то спускалась по руслам ручьев, но вскоре отказалась от этого, потому что от сырости образовалась какая-то слизь.

Зато сейчас я знаю, почему горные козлы не падают с отвесных скал - они упираются четырьмя конечностями и вес их становится очень маленьким. Наконец, лбы пройдены, выхожу к леднику Мортерач. Иду по леднику Мортерач. А там такие расщелины, что не легче Перебираюсь опять ближе к "берегу". Каким чудом я не спровоцировала своей пятой точкой камнепад, не сломала себе ни одну конечность, не поскользнулась и не сорвалась - не понимаю до сих пор.